За несколько месяцев до благотворительного бала в элитной школе «Академия» в воздухе витало странное напряжение. Оно исходило не от детей, а от их родителей — пяти, казалось бы, совершенно разных семей, чьи судьбы непостижимым образом переплелись в одном классе.
Семья Арсеньевых, новые деньги, скупала расположение щедрыми пожертвованиями. Их сын, Денис, носил часы дороже учительской годовой зарплаты. Через парту от него сидела Алиса, дочь одинокой художницы Веры Сомовой, жившей в мансарде старого дома и писавшей мрачные, тревожные картины. Вера с подозрением смотрела на показную роскошь.
Рядом жила семья Ковалёвых — образец благополучия: успешный адвокат, его жена-педиатр и их тихая дочь София. Их жизнь была расписана по минутам, как дорогой ежедневник. Им оппонировали супруги Глуховы, бывшие спортсмены, воспитывавшие близнецов в духе жесткой дисциплины и вечного соревнования. Их дом напоминал казарму.
А на самой окраине школьного сообщества держались Лужковы. Отец — водитель, мать — уборщица в той же школе. Их сын, Максим, получал стипендию, был гением математики и живой упрек тем, кто считал, что место здесь можно только купить.
Месяцы текли, наполненные мелкими стычками на родительских собраниях, случайными встречами у школьных ворот, взглядами, полными скрытых оценок и неприязни. Арсеньевы пытались купить спонсорство бала, но столкнулись с молчаливым сопротивлением Ковалёвых, защищавших свои связи. Глуховы, стремясь к победе своих детей любой ценой, собирали компромат. Вера Сомова, наблюдая за этим, запечатлевала лица родителей на холстах, придавая им гротескные черты. А Лужковы, будто невидимки, видели и слышали больше всех, ведь мать мыла полы в кабинетах после всех совещаний.
К вечеру бала клубок взаимных обид, тайн и страхов затянулся слишком туго. Когда в полумраке заброшенной школьной оранжереи, использовавшейся для тайных встреч, нашли тело в маскарадном костюме, опознать его сразу не удалось. Жертва была не ребенком. Это был кто-то из них — из родителей, чьи жизни так тесно сплелись за эти месяцы. И каждый из оставшихся в живых понимал, что нити от этого клубка ведут к нему. Убийство стало лишь финальным аккордом в симфонии скрытой вражды, которую они сами и написали.