Очнувшись в холодной капсуле, он не знал даже своего имени. В памяти — лишь белый шум да смутное ощущение движения. Металлические стены корабля молчали, не отвечая на немой вопрос: кто я? Постепенно, словно сквозь густой туман, начали проступать обрывки: приборы, схемы, термины, знакомые до боли. Знания остались, когда личность стёрлась.
Он осматривал пустые койки, проверял замолкшие системы. Вывод напрашивался сам, леденящий и неоспоримый: он здесь один. Последний. Корабль, как оказалось, мчался к далёкой точке света — системе Тау Кита. Цель? Спасение. От чего — память упрямо молчала, но в груди сидела тяжёлая, твёрдая уверенность, что дома, на Земле, случилось непоправимое.
Теперь его мир сузился до этого металлического кокона, летящего в вечной ночи. Он копался в данных, чинил, вычислял, боролся с тишиной, которая давила громче любого гула двигателей. Полагаться можно было только на то, что осталось в голове: на логику, на упрямство, на волю, заставляющую двигаться дальше, когда смысл потерян.
Но иногда, в самые тихие вахты, ему чудилось... присутствие. Не звук, не образ. Словно эхо чужого дыхания в радиопомехах, тень на краю экрана, которую списываешь на глюк системы. Возможно, это было порождением одиночества. А возможно — нет. Может, искать ответ у звёзд ему предстояло не в полном одиночестве.